Первый массовый призыв в армию состоялся 15 августа, и было призвано на фронт 230 человек, через несколько дней дополнительно еще 292 человек. В 1941 г. такие военные сборы состоялись 6 раз.

Некоторых соотечественников война застала во время службы в армии. Сразу после первых дней войны они ушли на фронт. Участник войны на Халхинголе, капитан С.Е. Аммосов служил в городе Биробиджане. После призыва в 1939 г. уроженец Мелджехсинского наслега, комсомолец С.П. Пестерев стал младшим лейтенантом и служил в военном училище в г. Улан-Удэ, с войны не вернулся. С 1937 г. начал службу сержант из Телея, коммунист П.И Захаров. В начале войны он учился в Московском военном училище. 12 мая 1943 г. он скончался в госпитале г. Москвы от тяжелого ранения и похоронен на Преображенском кладбище.

Самый большой военный призыв состоялся 20-22 июня 1942 г. Из улуса призвали в армию 533 человека. Из них троих оставили в Чурапче, 17 человек по состоянию здоровья отчислены в г. Якутске, заболевшие тифом остались: 3 в Олекминске, 2 в Усть-Куте, 5 в Иркутске. Таким образом, до военного лагеря Бершень станции Юг Молотовской области доехали 503 призванных. Оттуда 25 июля поездом их отправили на фронт. А на следующем сборе, прошедшем 23-24 июля 1942 г., были призваны еще 123 человека. На этот раз дополнительно проходил отбор людей на трудовой фронт. Среди призванных были 6 коммунистов, 36 комсомольцев. Такие призывы многократно продолжались и в последующие годы. В ряды армии призвали и участников гражданской войны. Из них 16 человек приняли участие в войне на Западном фронте.

Из улуса на фронт ушли 2124 человека, в их числе 53 коммуниста, 336 комсомольцев. В полях сражений остались около 1400 солдат, живыми вернулись 967 солдат. Уроженцы улуса активно воевали на всех фронтах. Они защищали Москву и Ленинград, сражались за Сталинград, Смоленск, Севастополь, штурмовали Кёнигсберг, Берлин, освобождали от оккупации европейские страны: Польшу, Чехословакию, Венгрию, Болгарию, устанавливали после военных действий мир и порядок в гг. Варшава, Вена, Рига, Кишинев. В защите Сталинграда особо отличился учитель из Алагарского наслега Г.Д. Протодьяконов.

В битве за Москву погибли 36 из 71 чурапчинца, за Ленинград 36 бойцов из 58, за Сталинград из 75 смертью храбрых пали 45.

За боевые заслуги 131 человек награждены боевыми орденами, в том числе: С.Д. Флегонтов пятью, Протодьяконов Г.Д., И.И. Марков, И.П. Марков, Г.И. Попов, С.А. Кузьмин – тремя. С.Е. Аммосов, Е.Д. Догордуров, М.Г. Тарабукин стали кавалерами ордена Красного Знамени, 44 воина – ордена Красной Звезды. Боевые заслуги 4 чурапчинцев отмечены орденом Великой Отечественной войны I степени, 22 – II степени, 45 – Доблести III степени.

Жители улуса законно гордятся именами — Дмитрия Титовича Брызгаева (1915-1992) из Соловьевского наслега, военного врача, майора медицинской службы, награжденного тремя боевыми орденами, заслуженного врача Якутской АССР; Маркова Ильи Петровича (1916-1945) из Хаяхсытского наслега, кавалера орденов Отечественной войны II степени, Красной Звезды и Славы III степени, геройски погибшего на фронте незадолго до дня Победы; Захаровой Веры Кирилловны (1920), военной летчицы, кавалера двух боевых орденов.

Боевые заслуги Ивана Павловича Попова, Ксенофонта Титовича Белолюбского, родных братьев Серафима Терентьевича, Филиппа Терентьевича, Никиты Терентьевича, Афанасия Терентьевича, Петра Терентьевича Карсанаевых, Никиты Гаврильевича Скрябина, С.Ф. Новгородова, В.И. Пермякова, С.Д. Сергеева, П.П. Сивцева также отмечены орденами и медалями.

В Чурапчинском районе большая засуха началась в 1939 г. и достигла наибольшей силы в 1942 г. Не было ни капли дождя, развелась саранча, земля высохла, леса были выедены шелкопрядом.

Представители колхозов района выехали в районы республики в поисках речных угодий и лугов вдоль рек Лена, Амга. Руководству Республики предстояло решить нелегкий вопрос организации зимовки скота в условиях засухи, спасти людей от голода. Путь спасения был найден в Постановлении ЦК ВКП (б) от 6 января «О развитии рыбного промысла в реках Сибири и Дальнего Востока».

Согласно данному постановлению, на рыбный промысел в Якутскую АССР были направлены спецпереселенцы – всего 5907 человек, из республики – 367 добровольцев-выпускников ФЗО речного училища, также 1449 трудящихся и колхозников. Поэтому 11 августа 1942 г. бюро Якутского обкома ВКП (б) приняло Постановление «О мероприятиях по колхозам Чурапчинского района», где говорилось о переводе 20-40 колхозов Чурапчинского района на устав рыболовецких колхозов и сделать рыбную ловлю основным видом хозяйства, а сельское хозяйство – второстепенным, подсобным. На этом заседании бюро, как видно из протокола, ни первый секретарь Чурапчинского райкома партии Я.Д. Белолюбский, ни председатель исполкома Н.Н. Барашков не присутствовали. Впоследствии их предложение об отправке на рыбный промысел только трудоспособных мужчин не было принято.

Переселением колхозов занимались специальные уполномоченные в сопровождении милиционеров. Они требовали беспрекословного переселения всего населения от малых детей до немощных стариков в северные районы для выполнения задания фронта. Были обещаны на новом месте жилье, пропитание, рыболовные снасти, мужчинам – освобождение от мобилизации на фронт. Люди были встревожены, напуганы, не имели возможности сопротивляться.

29 сентября 1942 года вышло второе постановление бюро Якутского обкома ВКП (б), в котором говорилось о ликвидации в Чурапчинском районе наслежных советов: Танда-Бахсытский, Телейский, Бахсытский, Белолюбский, Альчагарский, Мугудайский и Мельджехсинский, о закрытии начальных школ: Телейской, Танда-Бахсытской, Альчагарской, Бахсытской, Мельджехсинской и переводе неполных средних школ на начальные: Алагарской, Хаяхсытской и Сыланской.

5-6 сентября почти все колхозы были уже в Нижнем Бестяхе: 5318 переселенцев, 2904 голов скота. Пароходов и барж, которые должны были перевезти на север, на берегу реки не оказалось. Под открытым небом, среди холодных ветров провели чурапчинцы до 26 ужасных дней. Со смертью около 20 человек на берегу началась цепочка потерь переселенцев. Ожидаемых пароходов не было, поэтому все: и люди, и скот, и груз – отправились до пункта назначения на грузовых баржах. По пути этим людям пришлось узнать, что такое осенние речные ветры, голод, холод. Иногда не то что горячего, но и просто чая не было, — утоляли жажду речной холодной водой.

Ввиду того, что постановление бюро обкома о переселении чурапчинцев вышло только в августе, до руководства северных районов оно дошло с опозданием и переселение было организовано в крайне короткие сроки, районы назначения не были готовы к приему перселенцев. 2563 чурапчинца вступили на совершенно неготовые для зимовки земли Кобяя и Жиганска. К их приезду не только домов, но и каких-нибудь временных построек не было, в Кобяйский район не были завезены продукты даже для местного населения. Пришлось более 10 дней провести под открытым небом у костра. И это в то время, когда уже выпал зимний снег. Люди умирали от холода, голода, начался падеж скота.

Из 18 колхозов, прибывших в Кобяйский район, некоторые должны были идти дальше, проложив дорогу сквозь тайгу еще на 100-150 км. По прибытии в Кобяйский район колхозы понесли серьезный материальный ущерб и за год убыло крупного рогатого скота 456 голов или 44,8%, в т.ч. коров 234 или 41,9%, лошадей 195 голов или 38,8». Кроме того, пало и забито 298 голов индивидуального скота. Всего у переселенных колхозов осталось 242 головы.

Жилье для зимовки строил, обустраивал каждый в меру своих сил, пригодились заброшенные избы и хотоны. Некоторые вынуждены были строить избы, в которые переехали только в начале ноября. Такая же картина была в деревнях Жиганского района. По сравнению с этими районами Булунский район встретил переселенцев более организованно.

Несмотря на то, что члены комиссии по переселению не выполнили своих обещаний, переселенцы, кое-как уладив жилищные проблемы, принялись за ответственную работу по обеспечению фронта рыбой.

Согласно Постановлению ЦК ВКП (б), мобилизованные на рыбные промыслы колхозы, артели, должны были обеспечиваться продуктами питания, рыболовными снастями, суднами, специальной одеждой и рыболовными участками. Но это все оказалось только на бумаге, не месте ничего не было организовано.

Вышестоящие органы не выполняли многое из того, что было обещано. В постановлении бюро обкома говорилось о выделении 350 пар комплектов ватных брюк и телогреек переселенным в Кобяйский район, 300 пар нательного белья и 50 пар валенок рыбакам-колхозникам. В отчете написано «распределены», а на самом деле они  не дошли до района. Дополнительным лимитом хлеба в 5000 кг снабжали 986 колхозников, инвалидов, больных, престарелых, детей, круглых сирот и семей военнослужащих. В месяц выделяли по 5 кг муки на человека, явно недостаточного при отсутствии других продуктов питания.

В Булунском, Жиганском районах переселенцы были обеспечены рыболовными снастями.

В начале власти обещали не брать в армию мужчин-переселенцев, но за лето 1943 г. из чурапчинцев, заселенных в Кобяйском районе, были мобилизованы 140 человек – молодые и более трудоспособные кормить голодающее население. От недостаточности питания, также от отсутствия соответствующих помещений на местах зимнего улова рыбы в Кобяйском районе умерли 439 наиболее работоспособных колхозников, появились 188 детей – круглых сирот, 279 детей — полусирот, еще было престарелых 152, больных и инвалидов – 195.

Чурапчинцы кроме рыболовства занимались и строительством. Были построены новые деревни, во многих местностях – новые школы, клубы, жилые дома, конторы. Некоторые работали на перевозке грузов, доставке почты, животноводстве.

В переселении погибло около 2000 человек. И это за два года, в тылу! Особенно много людей погибло в Кобяйском районе – от холода и голода умерли 1284 человека. Сюда было переселено 2653 человек. Правительство поставило район в известность, что будет переселено 12 колхозов. На самом деле оказались переселенными 18.

В связи с тем, что зимой 1942 г. в Кобяйском районе умерло большое число переселенцев, по предложению начальника отдела Якутского рыбного треста В.П. Харитонова, была создана Правительственная комиссия под руководством Е. Притузовой, заместителя Председателя Президиума Верховного Совета ЯАССР. Комиссией было обнаружено много недостатков. На основании решения Правительственной комиссии 31 августа 1943 года бюро обкома партии и Совет народных комиссаров ЯАССР приняло Постановление «Об экстренных мерах по организации хозяйственного заселения колхозов, переселенных в Кобяйский район».

В феврале 1944 г. в Кобяйском районе работала 2-я Правительственная комиссия в составе Лебедева – председатель, членов: Притузовой, Ермолаева, Харитонова, Протодьяконова, Трапезникова. По итогам работы комиссии был составлен документ «Справка и предложения по обратному переселению колхозов Чурапчинского района, ранее переселенных в Кобяйский район». На его основании было принято Постановление о разрешении переселенцам из Чурапчинского района возвратиться на родину: из районов Кобяйского в 1944 г., Жиганского – в 1946 г., Булунского – в 1947 г.

Переселение непосредственно сказалось на перспективе развития исторически сложившегося района, нанесен определенный экономический и моральный ущерб, ухудшилась демографическая ситуация.

Если в 1939 г. население района было около 17 тысяч (16964) человек, то а 1 января 1943 г. остались 7934 человека, численность населения довоенного уровня район достиг спустя 46 лет, т.е. только в 1985 г. Из 50191 голов крупного рогатого скота и лошадей (1940 г.0 в 1943 г. осталось 13771 голов.

Опустели около 2-х тысяч домов, остались без хозяев веками накопленные хозяйственные строения, инвентарь, домашнее хозяйство. Трагедия отбросила развитие района на 40-50 лет назад.

Насильственность и ошибочность чурапчинского переселения официально на республиканском уровне была признана только в 1991 г. По вине республиканского руководства, членов бюро обкома ВКП (б) и наркомаземледелия в 1942 г. тысячи чурапчинцев были обречены на смерть, голод, болезни и на невосполнимые утраты.

По замыслу автора, в едином мемориальном комплексе соединены памятник, посвященный воинам-чурапчинцам, погибшим в годы Великой Отечественной войны, и памятник чурапчинским переселенцам, принудительно сосланным с родных мест в северные районы республики в 1942-1944 гг.

Мемориальный комплекс находится в центре села на высоком холме, состоит из разновременных памятников, установленных в юбилейные годы Победы над врагом и расположен на вытянутой забетонированной площадке (31,29х9,83 м, высота 0,63 м), направленной с запада на восток, на вершине холма.

В восточной части мемориала расположен стенд в виде двадцати (два блока по 10 плит) прямоугольных бетонных плит, покрытых черным мрамором, с именами участников войны, установленных на бетонном основании. Между двумя блоками на бетонном постаменте находится артиллерийское орудие и железная стела, увенчанная орденом Победы, высотой 9,94 м и прикрепленный к стеле барельефный портрет артиллериста Г.Д. Протодьяконова. На переднем плане установлены на 17 бетонных основаниях плиты с изображениями маршалов и генералов, участников Великой Отечественной войны. В центральной части мемориала находится стенд с изображениями матери с маленьким сыном и молодого человека, уходящего на фронт. На стенде имеется надпись на якутском языке «А5а дойду Улуу сэриитигэр бу ытык томтортон 2264 киhи барбыта, кинилэртэн 1006 киhи тоннубуттэрэ», посвященная воинам-чурапчинцам, призванным в годы войны чурапчинским военкоматом. Перед стендом находится вечный огонь в виде пятиконечной звезды из металла. С тыльной стороны вечного огня имеется бетонная тумба, облицованная фиолетовым кафелем, на котором имеется надпись «Имя твое неизвестно, подвиг твой бессмертен». В западной части мемориала находится стилизованное изваяние головы лошади из бетона высотой 3,97 м с надписью на боку «1941–1945» и поминальный камень из красноватого кварцита, на котором выгравированы герб и границы Советского Союза, в верхней части камня имеется надпись «Вечная память воинам-землякам, пропавшим без вести в боях за Родину». С западной стороны в нижней части мемориала установлены 115 мраморных табличек с именами воинов-чурапчинцев, пропавших без вести на фронтах Великой Отечественной войны. Комплекс благоустроен, облагорожен, обсажен, территория огорожена металлическим фигурным заборчиком.

Комплекс, посвященный чурапчинским переселенцам, состоит из стенда с изображениями матери с маленьким сыном и молодого человека, уходящего на фронт. На стенде имеется надпись на якутском языке «Фронна балыгы бултааhынна Кэбээйигэ, Эдьигээннэ, Булунна 5316 киhи коhоруллубутэ. Онно оройуон 1960 киhини сутэрбитэ». За стендом установлено поминальное сэргэ-коновязь, перед стендом –  стела в виде стилизованного камелька, традиционной якутской печи каминного типа. Комплекс выполнен из бетона.