Факты и сведения, выявленные и установленные в результате проведённых исследований:

В Чурапчинском районе большая засуха началась в 1939 году и достигла наибольшей силы в 1942 году. Не было ни капли дождя, развелась саранча, земля высохла, леса были выделены шелкопрядом.

Представители колхозов района выехали в районы республики в поисках речных угодий и лугов вдоль рек Лена, Амга. Руководству республики предстояло решить нелегкий вопрос организации зимовки скота в условиях засухи, спасти людей от голода. Путь спасения был найден в Постановлении ЦК ВКП (б) от 6 января 1942 года «О развитии рыбного промыла в реках Сибири и Дальнего Востока».

Согласно данному Постановлению, на рыбный промысел в Якутскую АССР были направлены спецпереселенцы – всего 5907 человек, из республики – 367 добровольцев-выпускников ФЗО и речного училища, также 1449 трудящихся колхозников. Поэтому 11 августа 1942 г. бюро Якутского обкома ВКП (б) приняло постановление «О мероприятиях по колхозам Чурапчинского района», где говорилось о переводе 20-40 колхозов Чурапчинского района на устав рыболовецких колхозов сделать рыбную ловлю основным видом хозяйства, а сельское хозяйство —  второстепенным, подсобным. На этом заседании бюро, как видно из протокола, первый секретарь Чурапчинского райкома партии Я. Д. Белолюбский, ни председатель исполком Н. Н. Барашков не присутствовали. Впоследствии их предложение об отправке на рыбный промысел только трудоспособных мужчин не было принято.

Переселением колхозов занимались специальные уполномоченные в сопровождении милиционеров. Они требовали беспрекословного переселения всего населения от малых детей до немощных стариков в северные районы для выполнения задания фронта. Были обещаны на новом месте жилье, пропитание, рыболовные снасти, мужчинам — освобождение от мобилизации на фронт. Люди были встревожены, напуганы, не имели возможности сопротивляться.

29 сентября 1942 г. вышло второе постановление бюро Якутского обкома ВКП (б), в котором говорилось о ликвидации в Чурапчинском районе наслежных советов: Танда-Бахсытский, Телейский, Бахсытский, Белолюбский, Альчагарский, Мугудайский и Мельжехсинский, закрытии начальных школ: Телейской, Танда-Бахсытской, Альчагарской, Мельжехсинской и переводе неполных средних школ на начальные: Алагарской, Хаяхсытской и Сыланской.

5-6 сентября почти все колхозы были уже в Нижнем Бестяхе: 5318 переселенцев, 2904 голов скота. Пароходов и барж, которые должны были перевезти на север, на берегу реки не оказалось. Под открытым небом, среди холодных ветров провели чурапчинцы 26 ужасных дней. Со смертью около 20 человек на берегу началась цепочка потерь переселенцев. Ожидаемых пароходов не было, поэтому все: и люди, и скот, и груз – отправились до пункта назначения на грузовых баржах. По пути этим людям пришлось узнать, что такое лютые осенние речные ветры, голод, холод. Иногда не то что горячего, но и просто чая не было, — утоляли жажду речной холодной водой.

Ввиду того, что постановление бюро обкома о переселении чурапчинцев вышло только в августе, до руководства северных районов оно дошло с опозданием и переселение было организовано в крайне короткие сроки, районы назначения не были готовы к приему переселенцев. 2563 чурапчинца вступили на совершенно неготовые для зимовки земли Кобяя и Жиганска.  К их приезду не только домов, но и каких-нибудь временных построек не было, в Кобяйский район не были завезены продукты даже для местного населения. Пришлось более 10 суток провести под открытым небом у костра. И это в то время, когда уже выпал зимний снег. Люди умирали от голода, холода, начался падеж скота.

Из 18 колхозов, прибывших в Кобяйский район, некоторые должны были идти дальше, проложив дорогу сквозь тайгу еще на 100-150 км. По прибытии в Кобяйский район колхозы понесли серьезный материальный ущерб и за год убыло крупного рогатого скота 456 голов или 44,8 % в т. ч. коров 234 или 41,9%, лошадей 195 голов или 38,8%. Кроме того, пало и забито 298 голов индивидуального скота. Всего у переселенных колхозов осталось 242 головы.

Жилье для зимовки строил, обустраивал каждый в меру своих сил, пригодились заброшенные избы и хотоны: 704 хозяйства колхозов по приезду осенью 1942 г. отремонтировали 83 старые, ранее заброшенные юрты, для общественного скота – 6581 голова – построили 6 новых хотонов, купили и отремонтировали 9 старых хотонов. В юртах с отсутствием стекол в окнах ставили лед, вместо печных приборов строили камельки. Некоторые вынуждены были построить избы, в которые переехали только в начале ноября. Такая же картина была и в деревнях Жиганского района: Уолба, Натара, Бысыттах.  По сравнению с этими районами с этими районами Булунский встретил переселенцев более организованно.

Несмотря на то, что члены комиссии по переселению не выполнили своих обещаний, переселенцы, кое-как уладив жилищные проблемы, принялись за ответственную работу по обеспечению фронта рыбой.

Согласно Постановлению ЦКВКП (б), мобилизованные на рыбные промыслы колхозы, артели должны были обеспечиваться продуктами питания, рыболовными снастями, суднами, специальной одеждой на рыболовные участки. Но все это оказалось только на бумаге, на местах ничего не было организовано. С собой привезли, а тут не было возможности самостоятельно изготовить, построить, сделать. Это особенно было характерно для ситуации в Кобяйском районе.

Вышестоящие органы не выполняли много из того, что было обещано. В постановлении бюро обкома ВКП (б) говорилось о выделении 350 пар комплектов, 300 пар нательного белья и 50 пар валенок рыбакам-колхозникам. В отчете написано «распределены», а на самом деле они не дошли до района. Дополнительным лимитом хлеба в 5000 кг снабжали 986 колхозников, инвалидов, больных, престарелых, детей, круглых сирот и семе военнослужащих. В месяц выделяли по 5 кг муки на человека, явно недостаточного при отсутствии других продуктов питания.  Зато всюду были развешаны красные плакаты, лозунги, отпечатанные в типографии: «Рыбой можно прокормить солдата!», «Только сытый солдат может победить фашиста!», «Все для фронта, все для победы!» и другие.

Чурапчинцы кроме рыболовства занимались и строительством. Были построены новые деревни, во многих местностях – новые школы, клубы, жилые дома, конторы. Некоторые работали на перевозке грузов, доставке почты, животноводстве.

Кадровые охотники-любители в первые годы встретили много трудностей из-за незнания местности. Впоследствии многие из них стали известными охотниками. Лучшие рыбаки, охотники были награждены медалями «За доблестный труд» и грамотами вышестоящих органов. Уроженец Хадарского наслега А. С. Ноев в 1943 году был награжден орденом Трудового Красного Знамени. Только из переселенных в Булунский район чурапчинцев 35 человек были награждены медалью «За доблестный труд в годы ВОВ 1941-1945 гг.», около 60-ти человек – почетными грамотами.  Народного комиссариата рыболовной промышленности СССР и ЦК ВЛКСМ.

В Кобяйском, Жиганском, и Булунском районах был составлен список детей школьного возраста. Их было 960. Но некоторые из них не имели возможности учиться в школе. Дети из нуждающихся семей были вынуж­дены работать, чтобы войти в список работающих и в качестве пайщика получать 1 килограмм муки в месяц, другие жили вдали от школы и не учились за отсутствием жилья, а третьи не посещали школу из-за болезни или ухаживали за больными родственниками. Н.Г. Кривошапкин вспоми­нал: «Ни один ребенок из колхозов «Кысыл Толоон» и «15 лет комсомо­ла» не был принят 20 сентября в школу то ли по причине опоздания, то ли из-за отсутствия жилья в Кюсюре. Так им и не пришлось учиться».

В Кобяйском районном центре проводилась работа по подготовке мас­совой квалификации для рыболовецких колхозов и туда колхозы из Чурапчи отправили 25 человек. Но районные организации обучающихся ис­пользовали в качестве рабочих, и они разбежались, часть — 9 человек убежали в Чурапчу. Находясь в безвыходном положении, избегая голод­ной смерти, хороня своих родных, испытывая трудные условия на родину бежали 103 хозяйства и 188 человек. Побеги имели массовый характер в колхозах «III пятилетка», им. Кальвица, «Чаачыгый» и др. Также многие устроились на работу в районных организациях. К ним власти относились как насильно перевезенным за нарушение общественного порядка. В ок­тябре 1943 г. в докладной записке правительственной комиссии о провер­ке состояния рыболовецких колхозов Кобяйского района, организован­ных из переселенных колхозов Чурапчинского района указано: «Вместо решительной борьбы с этими настроениями районные организации сво­им беззаботным отношением по существу сами способствовали этому, а также принимали на работу или планы мобилизации выполнили за счет чурапчинских колхозников на “Сангар Хая», на «Сото Хая» (на угольные копи). По настоянию комиссии, мобилизованные в количестве 53 человек возвращены». Так при царизме возвращали ссыльных в места приписки. Разница только в том, что при царизме они бродяжничали без занятий, а в советское время их вынуждали к той работе, от которой ничего не полу­чая, умирали от голодной смерти.

В переселении погибло около 2000 человек. И это за два года, в тылу! Особенно много людей погибло в Кобяйском районе. Сюда было пересе­лено 2653 человека. Правительство поставило район в известность о том, что будет переселено 12 колхозов. На деле же оказались переселенными 18. Для такого огромного количества прибывших не было подготовлено ни соответствующего количества продуктов, ни одежды. Обеспечить всех нуждающихся не смогли и позже. Из отпущенных 800 тыс. рублей на долгосрочное кредитование колхозов и колхозников (на общественное стро­ительство — 200 тыс., индивидуальное жилищное строительство — 400 тыс., хозяйственное обзаведение — 200 тыс.) из-за того, что сберкасса находилась в Сангаре, фактически было использовано 200 тыс. рублей.

Умирающие от голода и нужды люди обменивали одежду, меха, золо­тые и серебряные украшения, ложки, самовары, посуду на муку и кое- какие продукты. Из колхоза «Кысыл юню» в Мукучу, в местность под названием «Бадан», было переселено 43 хозяйства, насчитывающих 130 человек. Из них осталось в живых только 22. В первую же зиму в селе Аппаайы (Аппааны) у истока речки Лунха Кобяйского района умерли от голода 73 человека, переселенных из колхоза «Тенургэстээх» Ожулунского наслега, колхоза «Олоххо киирии» Телейского наслега. Только из 90 чле­нов колхоза «Тенюргэстээх» умерли 48 человек… Позже умерли еще 40 человек. Из-за того, что некому было хоронить, трупы лежали, сложен­ные в штабели, неприбранные, вплоть до весны 1943 года. С потеплением трупы начали оттаивать, разлагаться. 40 человек были погребены в одной могиле, без гробов, без крестов.

«Зимой 1942-1943 гг. в колхозе «Пятилетка» умерли 42 человека. А в то же время в подвале «Аргас», что в Куокуе, сгнило несколько сотен тонн отборных карасей, готовых к отправке в Якутск».

«За несколько месяцев жиганская земля похоронила несколько сотен человек (около 200 финнов, 17 чурапчинцев). Казалось, что земля содрога­ется от ужаса, стонет», — вспоминает П. Флегонтов.

Об этом же можно найти не одну сотню примеров и свидетельств. В одном только Кобяйском улусе из 18 переселенных колхозов от голода и холода умерли 1284 человека.

В первые дни переселения, когда стала явной угроза голода из-за не­хватки продовольствия, по настоянию местного управления Кобяйского района в октябре 1942 г. приехала правительственная комиссия под руко­водством М.Д. Нартаховой и С.З. Борисова. Комиссия удостоверилась в бед­ственном положении и приняла решение о доставке продовольствия на границу района. Решение не было выполнено. Также невыполненным ос­талось намерение Правительственной комиссии под руководством 2 сек­ретаря обкома ВКП (б) Коровина, побывавшего в Кобяйском улусе в де­кабре и просившего принять меры об экстренной помощи бедствующим.

В связи с тем, что зимой 1942 г. в Кобяйском районе умерло большое число переселенцев, по предложению начальника отдела Якутского рыбно­го треста, нашего земляка В.П. Харитонова, была создана Правительствен­ная комиссия под руководством Е. Притузовой, заместителя Председателя Президиума Верховного Совета ЯАССР. В составе комиссии работали: В.П. Харитонов, Сивцев от Совнаркома. Комиссией было обнаружено много недостатков. На основании решения Правительственной комиссии 31 авгу­ста 1943 года бюро обкома партии и Совет народных комиссаров ЯАССР приняло Постановление “Об экстренных мерах по организации хозяйствен­ного заселения колхозов, переселенных в Кобяйский район”. Согласно Постановлению, были приняты меры по обеспечению населения продукта­ми, колхозам предоставлены ссуды, проведено распределение сирот, инва­лидов и немощных стариков в детские дома и интернаты для престарелых. Несмотря на принятые меры, смертность среди переселенцев была высока. В феврале 1944 г. в Кобяйском районе работала 2-я Правительственная комиссия в составе Лебедева — председатель, членов: Притузовой, Ермола­ева, Харитонова, Протодьяконова, Трапезникова.

По итогам работы комиссии был составлен документ «Справка и пред­ложения по обратному переселению колхозов Чурапчинского района, ра­нее переселенных в Кобяйский район».

На его основании было принято Постановление о разрешении пересе­ленцам из Чурапчинского района возвратиться на родину: из районов Кобяйского в 1944 г., Жиганского — в 1946 г., Булунского — в 1947 г.

Население улуса не забыло эту страшную трагедию. И оно требовало восстановления справедливости. Инициативная комиссия с помощью ак­тивистов на протяжении многих лет собирала материалы о переселении и на основании их выступила с предложением об отмене решения бюро обкома ВКП (б) от 11 августа 1942 г. о переселении колхозов Чурапчинско­го района. В 1991 г. республиканский комитет Российской коммунисти­ческой партии отменил данное решение и посчитал его ошибочным. Справедливость восторжествовала.

Переселение непосредственно сказалось на перспективе развития ис­торически сложившегося района, нанесен определенный экономический и моральный ущерб, ухудшилась демографическая ситуация.

Если в 1939 году население района было около 17 тысяч (16964) чело­век, то на 1 января 1943 года остались 7934 человека, численность населе­ния довоенного уровня район достиг спустя 46 лет, т.е. только в 1985 году. Из 50191 голов крупного рогатого скота и лошадей (1940 г.) в 1943 году осталось 13771 голов.

Опустели около 2-х тысяч домов, остались без хозяев веками накоплен­ные хозяйственные строения, инвентарь, домашнее хозяйство. Трагедия отбросила развитие района на 40-50 лет назад.

Чтобы показать подвиг колхозов-переселенцев и увековечить память погибших чурапчинцев, силами учащихся Хатылинской средней школы, под руководством Д.П. Чечебутова создан в 1992 году музей «Кёсёрюллю» («Переселение»), где собран довольно богатый материал. В 2002 году си­лами населения района по проекту и под руководством почетного гражда­нина Чурапчинского улуса, художника Василия Николаевича Дьячковс­кого сооружен мемориальный памятник переселенцам. Силами членов инициативной комиссии изданы книги «Чурапчы алдьархайа» («Трагедия Чурапчи») в 1993 г. и «Харах уулаах ахтыылар» («Со слезами на глазах») в 2002 г. В этой трагедии каждая семья потеряла родных, родственников, близких. Чувство потери о них вечно останется в сердцах каждого и будет передаваться из поколения в поколение. Память о них никогда не забу­дется. Чтобы это не повторилось, никто не должен забывать прошлую трагедию.

В годы Великой Отечественной войны (1941-1945 гг.) из Сыланского и Аччагарского наслегов призваны на фронт   всего 245 человек, из них 29 на трудовой фронт. Вернулись 132 человек. Наши земляки-орденоносцы, которыми гордится молодое поколение наслега: Орденом Отечественной войны 1, 2 ст. награждены: Дьячковский Афанасий Николаевич, Макаров Степан Кузьмич, Макаров Трофим Николаевич, Ноговицын Егор Иванович, Попов Гаврил Иванович, Пудов Павел Егорович, Соловьев Петр Михайлович. Орденом «За Отвагу» — Местников Афанасий Дмитриевич, «Орденом боевой Славы» 3 ст. — Пудов Николай Николаевич, Старостин Дмитрий Константинович. «Орденом Красной Звезды» — Аммосов Николай Дмитриевич, Башарин Михаил Захарович, Беляев Михаил Георгиевич.

Из Сыланского наслега были переселены в Кобяйский район колхозы «Комбайн» и «Чолбон», количество людей в первом колхозе 229 человек, во втором колхозе — 33. Председатель колхоза П.П. Баишев. Колхозников высадили в местности «Бакыр» Кобяйского улуса, отсюда они должны были следовать по труднодоступной местности к месту зимовки «Чымаадай», «Харыйалаах», «Унаардаах», «Бадьан». В 1942 г. от голода и болезней умерли 64 человека. Эти два колхоза объединились и создали до 1 января 1944 г. новый колхоз «Коммунизм». На новом месте, несмотря на суровые условия, отсутствие подготовленных производственных баз, продовольствия, теплой одежды, медицинской помощи, жилья, сыланские переселенцы мужественно перенесли все тяготы и лишения. Потеряв многих близких, родных людей от голода и болезней, они сумели в новых условиях выполнить поставленные задачи по рыбодобыче и охотничьему промыслу. Домой они вернулись после войны, причем за свой счет. Все свое имущество, дома, оставленные в родных аласах, оказались разобранными, перенесенными в другие места. Сыланским колхозникам пришлось самим обустраиваться заново.

Стела в память о переселенцах из Сыланского наслега в годы Великой Отечественной войны 1941 – 1945 гг.» находится в ур. Тарас ете5е. Год постройки памятника 1992. Автор — Дьячковский Василий Николаевич. Памятник представляет собой стелу неправильной прямоугольной формы. Стела выполнена из металлических листов. Размеры стелы: высота – 3,4 м, длина 1,84 м, ширина – 0,63 м.  На стеле с лицевой стороны прикреплена памятная табличка из металлического листа размером 0,79*1,03 м. На табличке высечена надпись «1942 с. Кэбээйи оройуонугар күүс өртүнэн көһөрүллэн өлбүт Сылаӊ ньэһилиэгин Комбайн уонна Чолбон колхозтарын сырдык кэриэстэригэр, 1993 с.». Памятник имеет двухступенчатое основание из бетона. Первая ступень основания имеет трапециевидную форму, вторая – прямоугольной формы. А также на основании памятника имеется выступ размером 0,6*1,2*0,45 м. Размеры основания: 1 ступенька – 0,25*2,28*3,05 м, 2 ступенька – 0,2*1,88*2,55 м. На основании памятника имеется макет повозки, изготовленный из металлических листов. Памятник имеет ограждение из деревянных столбов и жердей.